Как принципиальный комсомолец выжил в жерновах репрессий

© Sputnik / Болат ШайхиновКомплекс жертв политических репрессий и тоталитаризма "АЛЖИР" (Акмолинский лагерь жен изменников родины) в Акмолинской области
Комплекс жертв политических репрессий и тоталитаризма АЛЖИР (Акмолинский лагерь жен изменников родины) в Акмолинской области - Sputnik Казахстан, 1920, 31.05.2022
Подписаться на
Yandex newsTelegram
"Посещал контрреволюционные сборища, ездил по колхозам и заражал скот сибирской язвой и сапом"… В таких нелепых преступлениях в 1937 году был обвинен павлодарец Георгий Романов.
Но он не "признался", не оклеветал товарищей, и был освобожден в связи с прекращением дела. И еще добился восстановления в партии. Это рассказ о непростой жизни бывшего комсомольского вожака.

Комсомольцы двадцатого года

… Когда председатель собрания поставил на голосование вопрос о принятии Георгия Романова в комсомол, у паренька пересохло в горле.
"Вдруг не примут", - подумал он. И ещё эта выступавшая ляпнула, что, мол, он по огородам лазит, и с девчонками напропалую целуется…
Но, когда, подняв голову, Георгий увидел лес дружно взметнувшихся кверху рук, то почувствовал себя, наверное, самым счастливым человеком на свете. Ну, уж в родной Ульбинке - это точно.
…В далёкие двадцатые годы прошлого века союзная молодёжь становилась участником самых важных дел. Одно из главных - преобразование села.
И стал Георгий расти. Спустя три месяца его избрали депутатом Заульбинского сельсовета Восточно-Казахстанской области, а затем вожаком комсомольцев села. Коммунисты дали ему рекомендации для вступления в партию. А вскоре комсомольцы Маркакольского района избрали Георгия своим секретарём. Затем он был секретарём Зайсанского райкома комсомола, инструктором райкома партии этого же района. И затем вновь - секретарём Катон-Карагайского райкома комсомола Семипалатинской области.
В работе комсомольцы старались быть примером. При этом строго клеймили лодырей, прогульщиков. Доставалось от них не только молодёжи, но и руководителям. Однажды пригласили на свое собрание директора мараловодческого совхоза. Да так его проработали, что он говорил впоследствии:
- Перед многими ответственными людьми отчитывался, ругали порой за недостатки в работе, но комсомольцы меня впервые довели до слез. Это собрание я всю жизнь не забуду.
Страна вступила в 1937 год. Уже была принята вторая Конституция СССР, законодательно закрепившая победу в стране социалистических общественных отношений. Но именно тогда И. В. Сталин выдвинул тезис неизбежности обострения в стране классовой борьбы по мере упрочения социализма. Как мы знаем, он послужил основанием массовых репрессий против ни в чем не повинных людей - как коммунистов, так и беспартийных.

Почему у вас нет врагов?

…Бюро Катон-Карагайского райкома партии было спешно собрано по случаю приезда начальника областного НКВД Беркова.
- Вы о чем думаете? - сурово поинтересовался он у собравшихся. - Соседний с вами Зыряновский район не пограничный. И то там уже кучу врагов народа выявили. А вы живёте на границе - и у вас ни одного врага нет? Имейте в виду - останетесь без партбилетов!
Такую же беседу приезжий провёл в комендатуре. Результаты сказались быстро. Через два-три дня были арестованы председатель райисполкома, второй секретарь райкома партии, редактор районной казахской газеты. Начались аресты в хозяйствах района.
Начальник комендатуры Полатин, хороший знакомый Романова, прикатил в Катон-Карагай взбудораженный, с покрасневшими от недосыпания глазами.
- Слушай, Гоша, врагов выявили, просто ужас сколько, - сообщил он, - но по-русски многие не понимают, нужен переводчик с казахского. Георгий порекомендовал грамотного парня, только что вернувшегося из армии.
Спустя неделю, глубокой ночью, он проснулся от тихого стука в ставню. Выглянул - переводчик.
- Председатель райисполкома и секретарь райкома - никакие не враги, - переводя дух, сообщил тот. - Их делают врагами. Знаешь, как там бьют?! Ужас!
Попросив не выдавать его, парень исчез.
А утром Романов пошёл прямо к первому секретарю райкома партии. Сказал, что у него есть сведения о том, что в комендатуре ведут допросы незаконными методами.
- Не может быть, - жестко отрубил первый. Но пообещал разобраться, вызвал к себе коменданта.
Когда Георгий Сергеевич рассказал мне этот эпизод, я спросил, неужели он не понимал, на что идёт, как рискует?
- Конечно, понимал, не маленький, - ответил Романов. - Но не мог я иначе, совесть бы меня загрызла, если бы промолчал. Да и в партийную справедливость крепко верил…
А на следующий вечер объявили срочное заседание бюро райкома партии. Первый секретарь сразу дал слово коменданту.

Брянский волк тебе товарищ!

- Товарищи, - сказал тот, - вопрос сегодня один - об исключении из партии врага народа Романова…
В кабинете повисла гнетущая тишина, а Георгию показалось, что это и не о нем вовсе речь - такими страшными были прозвучавшие слова.
- Вы должны верить нам, чекистам, - продолжил комендант. - Я не могу сейчас доложить вам подробности - это тайна следствия. Скажу только, что арестованный председатель райисполкома сознался в своей вражеской связи с Романовым.
- Кто хочет выступить? - спросил первый секретарь. Выступать никто не стал. Дали слово Георгию.
Он поднялся, оглядел сидящих, потупившихся товарищей. Жили рядом, работали бок о бок. Неужели они верят в эту гнусную клевету?
- Товарищи, - глухо сказал он, - я не нахожу слов…
- Брянский волк тебе товарищ, - прервал его комендант. - Молоко на губах ещё не обсохло, а уже вражиной стал. Ладно, чего с ним говорить - ставьте вопрос на голосование.
За исключение безропотно подняли руки все члены бюро. Георгий выложил на стол партбилет. За дверью Романова ожидали два солдата с винтовками.
В комендатуру приехали поздно ночью. В камере, куда его определили, сидели ещё двое. Обоих Георгий знал - председатель передового Урнекского колхоза и его бригадир. Новичка они встретили доброжелательно. А он думал: "Как же мне с врагами народа держаться?" Решил говорить обо всём, кроме политики. Утром, очевидно, уловив настороженность новичка, председатель спросил:
- Хочешь знать, как я врагом народа стал?
И, не дожидаясь ответа, морщась от боли, рванул вверх рубаху. Вся спина под ней была исполосована рубцами с запёкшейся кровью.
- Три дня потерпел, потом плюнул, - да, враг, мол, я, шпион иностранный… Всё одно - здесь пропадать, - тоскливо заключил он.
- Вот-вот, - закивал головой бригадир. - А я как увидел его - так подумал: чего зазря спорить. Пишите, что хотите. А меня только спросили: председатель исполкома враг? Я ответил: точно враг…
- Пусть хоть убьют, но клеветать на себя и других не буду, - сказал им, а больше, наверное, себе, Георгий.

Не мытьем, так катаньем

Видимо, почувствовав, что комсомольский секретарь - крепкий орешек, следователи с ним действовали несколько иначе. Во-первых, дали подумать - на допрос вызвали только через неделю. Не добившись чистосердечного признания, поставили в коридоре по стойке "смирно" на 32 часа.
Хорошо ещё, что часовой, охранявший его ночью, разрешил переминаться с ноги на ногу и даже угостил папироской. Недисциплинированный был солдат…
С другого допроса Георгия увели не в камеру, а в подвал, набитый кадушками с солёными огурцами и помидорами. С голодухи он набросился на эти соленья. А утром изнемогающего от жажды его привели к коменданту, на столе у которого стоял запотевшей графин с прозрачной ключевой водой.
- Подпиши - попьешь, - уговаривал его комендант. - А то подохнешь от сушняка.
Не подписал. Но стакан воды ему всё-таки дали. Видимо, побоялись, что на самом деле ещё ноги протянет. И даже следователю, однажды всё-таки отправившему Георгия в глубокий "нокаут", комендант сделал выволочку.
"Зачем я им так сильно нужен?" - думал комсомольский секретарь. Ответ на этот вопрос он неожиданно узнал от комсорга комендатуры.
- Слушай, Гошка, - сказал тот, не таясь. - Если сознаешься, что ты враг народа, и покажешь ещё на несколько человек, мы разоблачим русскую молодёжную фашистскую группировку. Вот, посмотри, - и протянул подследственному список. В нём было 15 фамилий. Заведующий районо Бровкин, учитель Свинухов, заведующий парткабинетом райкома партии Богомолов, управляющий госбанком… Все активные комсомольцы и партийцы, честные люди. И он, Георгий, должен был их оклеветать. Да никогда!
- Дурак ты, - разочарованно сказал ему комсорг. - Какая тебе разница? Всё одно… А я бы повышение получил…
Не дал ему Георгий такой возможности. Тем самым уберёг от издевательств, а может и гибели своих товарищей. И, как оказалось, себя тоже.

Под началом пятнадцать бандитов с дробовиками

Месяца через три Романова познакомили с обвинительным заключением. В нём говорилось, что подследственный примкнул к национал-фашистскому движению. Посещал контрреволюционные сборища в райисполкоме, где получил задание ездить по колхозам и заражать скот сибирской язвой и сапом. Под его началом было 15 бандитов. Они должны были, кроме всего прочего, уничтожать из дробовиков советских пограничников.
Под всей этой страшной нелепицей стояли подписи бывших председателя райисполкома, второго секретаря райкома партии, редактора районной газеты и ещё около десятка других. Не было только подписи комсомольского секретаря. Она так и не появилась.
В феврале 1938 года всех четырёх подследственных отправили в Семипалатинск. Поскольку трое признались в предъявленных обвинениях (а тогда этого было достаточно для доказательства вины), их отделили от Романова. Уже после войны он узнал, что всех их расстреляли. Георгий просидел в Семипалатинской тюрьме в ожидании суда до марта 1939 года.
А в марте был XVIII съезд ВКП(б). И на нём - доклад секретаря ЦК А. А. Жданова, в котором давалась установка на отмену массовых чисток в партии. "Клевета на честных работников под флагом "бдительности" является в настоящее время наиболее распространённым способом прикрытия, маскировки враждебной деятельности. Неразоблачённые осиные гнезда врагов ищите прежде всего среди клеветников", - говорилось в докладе.
Но раскрученный тяжелый маховик репрессий не мог уже остановиться, поскольку на своих местах оставались те, кто раскрутили его, и теперь всю вину за содеянное опять же сваливали на "врагов народа".
Вскоре Романова повезли на выездное заседание суда в родной Катон-Карагай.
… Председательствующий суда зачитал показания свидетелей, "изобличающие" бывшего комсомольского вожака как врага народа. Потом выступили живые свидетели. И в то время были смелые люди.
- Да под руководством Романова мы столько хорошего сделали! Дом культуры построили, парашютную вышку, самолёт изучали, в агитпоход на лыжах ходили. Побольше бы таких секретарей! - сказал работник НКВД Виктор Чугунов. Добрые слова произнес о подсудимом и хозяин дома, у которого квартировал Георгий.
Но, несмотря на это, получил Романов привычный в те годы "червонец" - 10 лет по 58-й статье (Пропаганда к свержению, подрыву или ослаблению советской власти). И опять - тюрьма, на этот раз - в Усть-Каменогорске. Из-за недостатка места попал в камеру к малолеткам.
- Смотри и их вражонками не сделай, - напутствовал его начальник тюрьмы.
А бывший вожак молодёжи, собрав вокруг себя отбившихся от рук подростков, часами рассказывал им о делах комсомольцев своего района.
- Дядя Романов, - давай ещё, - просили его юные сокамерники. Сообща объявили беспощадную борьбу наколкам, мату.

С вещами на выход!

В один из июльских дней 1939 года надзиратель открыл тяжелую дверь камеры и сказал коротко:
- Романов, с вещами на выход!
- Отпускают! Ура! - загалдели пацаны. Обитатели здешних мест знали непреложный тюремный закон: если вызывают с вещами ночью - значит, для исполнения приговора, если днём - на волю…
В справке, выданной Георгию Романову, значилось, что он освобождён в связи с прекращением дела. Повезло…
Поехал в Катон-Карагай, где его все знали. Но, оказалось, именно по этой причине жить там невозможно. Устал от косых взглядов, тихих шепотков за спиной. Многие бывшие товарищи отшатнулись от него, как от прокаженного. Да и трудно было их винить. После массовых арестов районная газета сообщила о разоблачении врагов народа и их расстреле. Среди "пущенных в расход" значился и Романов. И хотя он был освобождён, относились к нему все равно с опаской - мол, без вины в тюрьму не посадят.
Разрушились его личные планы. Была у Георгия девушка - Шура Хмелёва, работник райкома комсомола. Если бы не его арест - наверное, сыграли бы свадьбу. Теперь Шура уехала на Дальний Восток. Но искать её Георгий не стал. Зачем портить девушке жизнь?
В райкоме партии ему наконец предложили работу - председателем колхоза. Сказали, мол, снова завоюешь авторитет - а там посмотрим. Это возмутило бывшего секретаря комсомола.
- Я авторитет не терял, - вспылил он. - У меня перед людьми и партией совесть чиста.
Уехал в Семипалатинск, устроился на хозяйственную работу. Через месяц пришел в обком партии с заявлением о восстановлении.

"Прошу восстановить в партии"

- Молодец, что не подписал бумагу, - сказал ему тот самый начальник областного НКВД Берков. - Это тебя и спасло.
Споров не было. Постановили: восстановить Романова в партии без всяких взысканий.
А потом грянула война. Одного за другим призывали ровесников Георгия. А ему повестки всё не было. В сентябре 1941-го пошёл в военкомат: в чем дело?
- Ведь тебя нужно призывать политруком, - признался ему один из офицеров, - а ты… сидел, как враг народа…
Тогда он пошёл добровольцем, рядовым солдатом. Отправили его в войска ПВО Закавказского округа, где он охранял кладовую нефти - Баку. Демобилизовался в 1946 году лейтенантом, партгрупоргом учебного дивизиона.
Хотел вернуться к партийной работе, но опять помешал ярлык врага народа. Он незримо висел на Романове вплоть до 1956 года, до XX съезда партии, осудившего культ личности.
Поэтому работал в семипалатинском военторге, начальником промкомбината, директором подсобного хозяйства… А потом, в 1960 году подался с семьей - женой и двумя детьми - в совхоз "Приречный" в Жанасемейском районе, где устроился бригадиром.
Но вскоре заметил Георгий Сергеевич, что дела в хозяйстве идут всё хуже и хуже. Руководство объясняло убытки объективными причинами. На самом же деле за этим стояли бесхозяйственность и попустительство специалистов, беззастенчиво грабящих совхоз.
С фактами в руках Георгий Сергеевич открыто выступил против расхитителей на партийном собрании. Прошедшая затем проверка подтвердила его правоту. Виновные получили по заслугам. А принципиального бригадира коммунисты избрали своим партийным секретарём. Позже за свой труд он получил несколько медалей, орден "Знак почёта". Из совхоза его проводили на пенсию.

"Нам стареть недосуг"

А вскоре личная жизнь Георгия Сергеевича дала неожиданный поворот. Супруга его умерла, дети выросли, разъехались по стране. Все это время Георгий Сергеевич помнил о первой своей любви - Александре Хмелевой, с которой расстался в 1937 году. Но за все эти десятки лет они не послали друг другу ни одной весточки. И вдруг он узнал, что она овдовела, переехала в Павлодар, тоже живет одна. И тогда Романов написал женщине письмо. Было это в 1982 году.
Александра Георгиевна ответила быстро. И столько было в ее строчках душевной доброты, что, прочитав послание, Георгий Сергеевич написал опять.
А вскоре принял, может быть, самое трудное решение в своей жизни - собрался и приехал в Павлодар. И зажили они вместе, словно и не было до этого долгой разлуки.
…Георгию Сергеевичу судьба отмерила 83 года. Он всегда выглядел моложе своего возраста на пару десятков лет. До последнего дня возглавлял объединенную парторганизацию трех павлодарских домоуправлений. Был бодрым, бегал по утрам, трудился на даче. Подвело сердце, которое никогда не болело…
Для тех, кто его хорошо знал, в том числе и для автора этих строк, Георгий Сергеевич Романов остался человеком своего времени - честным, бескорыстным, принципиальным и справедливым. Человеком, которого трудности судьбы так и не смогли сломить.
(Некоторые фамилии изменены)
Лента новостей
0