Едва не стал жертвой беглого солдата, вооруженного до зубов. История Жаныбека

© Sputnik / Илья ПиталевВоенный
Военный - Sputnik Казахстан, 1920, 23.05.2021
Подписаться
Шестнадцать лет назад молодой бишкекский таксист Жаныбек попал в заложники к солдату-дезертиру. Все эти годы о происшествии не знал никто из его родных, кроме жены

Сегодня Жаныбек — отец четырех детей. Много событий пережил он за прошедшие годы, все кануло в Лету, но тот непростой эпизод своей жизни мужчина вспоминает часто, пишет Sputnik Кыргызстан.

— Представляю, какой поднялся бы шум, будь интернет тогда доступен, как сейчас, сколько погон бы слетело, — начинает рассказ Жаныбек. — Думаю, жена тоже осталась бы в неведении, не помешай этому некоторые обстоятельства... Почему я боялся огласки? Не знаю, молодой был, может, не хотел никого тревожить.

Водитель автобуса - Sputnik Казахстан, 1920, 08.04.2021
После моих слов в салоне повисла гробовая тишина — исповедь водителя маршрутки

Тогда моя семья переживала не лучшие времена. Жена сидела с ребенком, я перебивался случайными заработками. Иногда, в основном по ночам, выезжал таксовать.

В ту злополучную ночь я ждал клиентов на пересечении улиц Ахунбаева и Душанбинской. Было тихо, лишь изредка мелькали силуэты праздношатающихся людей. Я даже прикорнул от скуки, как вдруг в окно постучал парень в военной форме. Попросил отвезти в совхоз "Ала-Тоо".

Таксисты обычно нехотя берут таких клиентов — никому не хочется выезжать за город. У меня же не было выбора, и я согласился. Устало плюхнувшись рядом, пассажир долго ехал молча. Когда началась лесопосадка, попросил остановить машину: дескать, надо сходить по нужде. Вернувшись, забрал свой рюкзак с переднего сиденья и пересел назад. Не успел я повернуть ключ зажигания, как в висок уткнулся какой-то холодный предмет. "Брат, не дергайся, у меня пистолет, — проговорил солдат дрожащим голосом. — Нужна машина, пересаживайся. Одно лишнее движение — застрелю".

Это было неожиданно. Я, перепугавшись, машинально поднял руки. Потом, совладав с эмоциями, пересел на пассажирское сиденье, а парень — на водительское. Сняв с себя ремень, он ловко связал мне руки. Я не сопротивлялся, боялся ослушаться. Между тем военный распахнул бушлат — продемонстрировал внутренние карманы, набитые патронами, и пару пистолетов. До меня наконец дошло, что поездка в совхоз была лишь предлогом для выезда в безлюдное место. Теперь солдат, развернув машину назад, остервенело крутил баранку.

— Бабки есть? Зальем полный бак, поедем в Балыкчи, — заявил он.

Держась одной рукой за руль, другой пошарил по моим карманам. Остался недоволен обнаруженной купюрой в 50 сомов.

— Поедем к тебе! Сколько дома денег?

— Нет никаких денег, — мой голос осип. — Жена, ребенок есть, живем на квартире…

— Тогда придется искать! — сказал "клиент".

Пока спускались в город, он признался, что дезертировал из воинской части. "До конца службы осталось два месяца, а я сбежал, покинув пост. Меня ищут. Оружие унес, пойду под трибунал! И ради чего, как думаешь, брат?..." Я пожал плечами. Не вдаваясь в подробности, солдат сказал, что нужно поквитаться с нехорошими людьми в Балыкчи и дело не терпит отлагательств.

Мы колесили по городу в поисках денег. Парень заезжал к знакомым, но все, видимо, сидели на мели — нецензурно бранясь, он возвращался с пустыми руками. У меня в горле пересохло, я попросил попить. Солдат резко затормозил, пересчитал мелочь и скрылся за дверью торгового павильона. Не помню, о чем конкретно я думал в тот момент, но решил не упустить шанс. Молниеносно достав из бардачка отвертку, пересел за руль и лихорадочно стал заводить ею машину. Делал я это (на минуточку!) связанными руками. Отверткой обходился и раньше, когда терял ключи, поэтому хватило трех секунд, чтобы мотор моего старого "Фольксвагена" заревел.

Услышав шум, солдат выскочил из павильона, да поздно — машина рванула с места. Я успел увидеть его в зеркале, от отчаяния он присел на землю, обхватив голову руками. Заехав на первую попавшуюся заправку, я окликнул людей, попросил развязать мне руки и позвонить в милицию. Через полчаса съехались военные, были даже генералы. Несколько раз пришлось пересказывать им подробности происшествия, в том числе вспоминать, по каким адресам я ездил с беглецом. Все военное руководство части, откуда сбежал солдат, стояло на ушах: парень был вооружен, да еще и накинул бушлат прапорщика — тоже статья, как сказали офицеры.

Вскоре меня отпустили домой, предварительно записав личные данные. Приехав, я не сказал жене ни слова и сразу завалился спать...

Через пару часов меня разбудили — пожаловали сотрудники милиции. На вопрос супруги, что случилось, ответили: "А вы разве не знаете? Вашего мужа чуть не убили! ".

Беглеца настигли той же ночью, после моего отъезда с заправки. Теперь меня везли на опознание. Я без труда узнал его среди шестерых солдат, хотя он не сильно отличался от остальных — был такой же худой и невысокий. Я написал заявление — особо не хотелось, для меня было важно, что остался жив, но прокуратура настаивала. Там же мне сообщили, что солдат решился на безумный поступок ради девушки. Как я понял, в родном Балыкчи похитили и насильно усадили за брачную ширму его невесту. Та сопротивлялась, грозила похитителям милицией, суицидом, но никто ее не слушал. Парень узнал об этом от своих родителей и, выждав момент, сбежал из части, чтобы поквитаться с обидчиками...

Несколько месяцев я бегал по допросам. Следователи то уходили в отпуск, то болели, то менялись — приходилось давать показания заново. Каждый раз, когда я видел солдата, сжималось сердце. Если той ночью он казался мне рецидивистом, то на очные ставки приходил совсем юнец. Было видно, что парень погорячился, но теперь ему грозил реальный тюремный срок.

Драматизм истории заключался в визите его родителей в мой дом. Уставшие, измученные бессонными ночами пожилые люди приехали без предупреждения. Привезли альбом с фотографиями когда-то счастливого сына: вот он маленький, вот пошел в школу, вот ее оканчивает, а вот его девушка... Для любого родителя его ребенок самый лучший. Солдат тоже когда-то хорошо учился, был лидером в классе, занимался спортом, помогал близким по хозяйству, был для них опорой и надеждой. Рассказывая об этом, мать парня заливалась слезами и умоляла простить ее оступившегося сына. Отец, нахмурив брови, молчал. Я понимал, чего хотят от меня эти люди. Так и быть, думал, напишу встречное заявление. Но у солдата и без меня оказалось немало уголовных статей — стало ясно, что встречное заявление большой роли не сыграет. Мытарствам по судебным инстанциям не было конца... В итоге я все бросил и уехал из страны на заработки.

Прошло 16 лет. Я так и не узнал, чем все закончилось, сколько лет дали этому парню. Но недавно, наткнувшись на сайт Военной прокуратуры, решил поинтересоваться. Написал письмо в ведомство, и ответ, на удивление, пришел быстро: "Приговором военного суда Чуйского гарнизона от 23.05.2006 сержанту У. Б. назначено наказание в виде лишения свободы сроком на семь лет с содержанием в колонии усиленного режима…".

Лента новостей
0